Герой нашего выпуска — долгожитель из Крыжановки, потомственный рыбак Николай Кузьмич Панченко. В 16-летнем возрасте он ушел в море, ознакомился с премудростями рыбного промысла и со временем стал капитаном рыболовецкого судна.

Николай Кузьмич родился 23 мая 1938 года.

Родился я в Крыжановке, родители тоже отсюда. Моя бабушка родилась и жила в Крыжановке, когда в селе было всего 13 домов. Родители организовывали колхоз в 1929 году. Отец мой, Кузьма Иванович, был рыбаком-глубинщиком. Тогда были шаланды-плоскодонки — не было ни судов, ни баркасов. Тех, кто с них рыбачил, называли глубинщиками. Они уходили на промысел в сторону Очакова — на Кинбурнскую косу, в Тендровский залив. Мама моя, Ольга Александровна, тоже рыбачка, работала на тягловом неводе в Крыжановке. Здесь в основном рыбачили с помощью тягловых неводов с берега и ставных в море, а рыбу сначала сдавали на штуки — 5 тысяч, 10 тысяч штук,— рассказывает Николай Кузьмич.

В 1944 году будущий рыбак пошел в школу.

Мне было шесть лет. Дружил я со старшими, со сверстниками мало общался. В 1953 году пошел в восьмой класс, немного позанимался до Нового года, а после него уже не пошел в школу — поступил в рыбколхоз. Хотя я и был способный, совершенно не хотел учиться. В январе 1954 года поступил в колхоз, а в мае мне только исполнилось 16. Сразу пошел работать на рыболовное судноАЧС «Черниговец». Потом у нас организовалась комсомольская молодежная бригада. Я в ней был самым младшим, остальным было по 17–18 лет. Мой родственник Василий Григорьевич Панченко был капитаном. Мы получили судно СЧС-48 — эти сейнеры были очень хорошие, их выпускала Румыния.

В бригаде молодых рыбаков был опытный наставник — Яков Петрович Хлебородов.

Ему было лет 65. Он учил нас и капитана премудростям: как и где вести промысел. Например, куда идти за рыбой при разных направлениях ветра. Так мы и работали. И работали очень хорошо. Наша бригада заняла первое место по Рыбакколхозсоюзу. Капитан получил орден Ленина, а нас премировали вещами. Тогда какие премии были? Премировали ковром, часами, но их надо было выкупать. Ну и денежные премии давали. Мне было 16 лет, а я заработал столько денег, что мы с папой начали перестраивать старый дом — у нас тогда была полуземлянка. Когда я женился, в 1958 году, отец разделил хозяйство между мной и старшим братом.

Спустя год родилась старшая дочь Наталья, а в 1963-м — младшая дочь Лилия.

После женитьбы моя супруга Светлана тоже перешла работать в рыбколхоз. Я прошел обучение в учебном комбинате усовершенствования командного состава рыбной промышленности в Керчи и работал капитаном на судне. Уходили в экспедиции на полгода в Керчь, оттуда — на Кавказ.

В Одесском заливе летом ловили скумбрию, камбалу, а осенью ходили в Керчь на промысел хамсы. Там работали до 20 ноября.

— Потом хамса выходит из Азовского моря и группируется: один косяк идет в сторону Крыма, другой — Кавказа. Возле Крыма большие глубины и не было где сдавать рыбу, поэтому мы все шли на Кавказ. Базировались в Поти, Батуми, Сухуми. В начале марта возвращались домой — и на камбалу. Сети бросали между островом Змеиный и Скадовском. Камбальных сетей бросали очень много. Их длина — 10–15 километров. Находили их с помощь вех, мы их называли махалками. Спустя 3–4 недели выбирали сети. Заканчивается камбала — идет скумбрия, потом — пеламида и луфарь. Последнее время луфари были очень большие — по 3–5 килограммов. Как-то перед самым Днем рыбака мы взяли 36 тонн луфаря.

Случались в море и грустные истории.

— В камбальные сети попадали катраны — черноморские акулы, дельфины. Был случай у нас, о котором без слез не расскажешь. В сети попала самка дельфина и захлебнулась, а маленький дельфиненок не попал в сети, но все время находился около нее. Мы выбрали их и пошли домой, а маленький дельфин пришел за нами в Крыжановку. Случались и сильные штормы. Иной раз и жизнь не в радость была. Однажды 18 суток стояли возле Змеиного. Был такой норд-ост, что мы все эти дни прятались от волн вокруг острова. Правда, наш сейнер хорошо переносил шторм — он погружался в воду и выныривал.

За килограмм рыбы I сорта платили 11 копеек, из них рыбаки получали 27%, второй сорт стоил 8 копеек, а третий — 5. Но за один заход рыбакам удавалось сдать в лучшем случае 35–40% выловленной рыбы.

slavnyj-rybak-iz-kryzhanovki_02— Когда ловится рыба, не можешь знать, сколько тонн в косяке. Сетью можно было стянуть и 50 тонн. Но дело в том, что наши руководители не разрешали брать больше 15 тонн. Остальное — 20–30 тонн — надо было возвращать в море. А после насоса это уже была мертвая рыба. Такие случаи были очень часто. А на Кавказе еще «лучше». Рыбы было настолько много, что поймать — не проблема. В трюм СЧС входит до 47 тонн рыбы. Приходишь в порт, а там — очередь на сдачу. Стоишь сутки, двое… А сколько рыба может оставаться свежей? Люки трюмов начинают вздуваться. Для того чтобы не оштрафовали пограничники, берешь отход и без огней выходишь из порта и выбрасываешь рыбу за борт. И идешь за свежей. Работало больше 300 судов со всей страны, и каждое откачивало за борт минимум 2 трюма рыбы. Часто рыбу из портов отправляли на поля как удобрение.

Николай Кузьмич вышел на пенсию по состоянию здоровья в 1977 году. В колхозе он проработал 46 лет: 36 до развала и 10 — после. Потом занимался пчеловодством. Рыбак признаётся: по морю скучает.

— Раньше на судне нас было четыре Панченко. Сейчас уже никого нет. Из тех, кто работал в 30–40-х годах, остался один я. Иногда бывает ностальгия, снится море.

«Местная газета» поздравляет рыбака с профессиональным праздником! Желаем благополучия, крепкого здоровья и долгих лет жизни!

Похожие публикации

Комментарии к публикации